Беженцы на границе Польши и Беларуси. Фото: Михал Косьць / Forum
Беженцы на границе Польши и Беларуси. Фото: Михал Косьць / Forum
02 сентября 2021

Чрезвычайное положение в Польше. Аргументы, угрозы и политические последствия

  • Facebook
  • Twitter
  • Telegram
  • VK

Правительство Польши предложило ввести чрезвычайное положение в населенных пунктах, прилегающих к белорусской границе. Президент поддержал это решение, связанное с миграционным кризисом: несколько десятков беженцев из Афганистана и стран Ближнего Востока уже третью неделю находятся на границе, куда их доставили власти Беларуси. Иностранцы надеются получить международную защиту в Польше. Что предполагает режим ЧП, нужен ли он и какие риски несет?

Во вторник, 31 августа, Совет министров направил президенту Польши формальную просьбу об объявлении чрезвычайного положения в населенных пунктах, расположенных на расстоянии до трех километров от границы с Беларусью. Такое решение стало неожиданностью для общественного мнения и вызвало многочисленные вопросы. 2 сентября президент Анджей Дуда подписал документ. Это первое чрезвычайное положение за время действия Конституции, принятой в 1997 году. В наших общих интересах, чтобы обе стороны политической дискуссии воздержались от использования этого решения и трудной приграничной ситуации в частных партийно-медийных целях.

Что надо знать о режиме чрезвычайной ситуации

Прежде чем перейти к оценке решения правительства, рассмотрению аргументов в его пользу и угроз, которое оно несет, разложим по порядку основные факты.

Во-первых, после подписания документа у главы государства есть 48 часов на представление распоряжения Сейму. Решение о введении чрезвычайного положения действует с момента публикации в правительственной газете Dziennik Ustaw, однако, согласно Конституции, Cейм незамедлительно (что на практике, по-видимому, будет означать внеочередное заседание, поскольку очередное запланировано на 15 сентября) должен обсудить это решение. Для его отклонения Сейм должен проголосовать абсолютным большинством голосов в присутствии не менее половины всех депутатов.

Во-вторых, мы можем ознакомиться с проектом постановления по этому вопросу на сайте правительства. Там мы найдем список населенных пунктов на территории нескольких приграничных поветов в Подляском и Люблинском воеводствах. Введенные ограничения будут действовать только там, хотя определенные последствия чрезвычайного положения, о чем мы поговорим позже, коснутся всей страны. Предлагаемые в настоящее время ограничения не выглядят чрезмерно обременительными, хотя оговаривается, что «подробный перечень будет изложен в распоряжении Президента РП».

На данный момент объявлено лишь о нескольких мерах: запрете организации массовых и тому подобных мероприятий, об обязанности иметь при себе документ, удостоверяющий личность, а также об ограничении права на владение оружием.

Это важно, поскольку закон о чрезвычайном положении содержит широкий перечень весьма далеко заходящих ограничений прав и свобод, которые, однако, не вступают в действие автоматически после введения режима ЧП, а должны быть поочередно перечислены в распоряжении. К счастью, на текущий момент в тех из них, которые звучат наиболее угрожающе, похоже, нет необходимости. Стоит исходить из того, что это останется неизменным, и они не будут вводиться.

Наконец, в-третьих, принято решение о просьбе ввести чрезвычайное положение на ограниченной приграничной территории сроком на 30 дней. В соответствии с законодательством его можно было бы ввести на троекратно больший срок. Это важно, ведь возможное продление чрезвычайного положения через месяц потребует согласия Сейма. Через 30 дней решение Сейма относительно возможного продления ограничений будет определяющим. Это продление может быть лишь однократным и на срок не более 60 дней.

Однако, между прочим, стоит обратить внимание на то, что и конституционные, и законодательные положения о чрезвычайных ситуациях не настолько детально прописаны, как того требует серьезность допускаемых в них ограничений прав и свобод. Обоснованным выглядит вопрос о том, как будет выглядеть процедура в случае, например, территориальной корректировки действующего чрезвычайного положения.

Остальные правила, относящиеся к чрезвычайному положению, мы найдем в главе XI Конституции РП и в законе от 21 июня 2002 года о чрезвычайном положении. В чисто политическом контексте, к которому мы еще вернемся, определенно стоит обратить внимание на статью 228 основного закона, а особенно на два последних ее параграфа. «Во время чрезвычайного положения не могут быть изменены: Конституция, избирательное законодательство по выборам в Сейм, Сенат и органы территориального самоуправления, закон о выборах Президента Республики, а также законы о чрезвычайных ситуациях», а также: «Во время чрезвычайного положения, а также в течение 90 дней после его окончания не может быть сокращен срок полномочий Сейма, проведен общенациональный референдум, не могут быть проведены выборы в Сейм, Сенат, органы территориального самоуправления и выборы Президента Республики, а сроки полномочий этих органов подлежат соответствующему продлению. Выборы в органы территориального самоуправления возможны только там, где не было введено чрезвычайное положение». Эти правила действуют независимо от того, на сколь обширной территории установлено чрезвычайное положение.

Военные учения «Запад-2021» и возможные провокации

Для понимания решения правительства необходимо учитывать два аспекта. Первый, наиболее очевидный — это приграничная ситуация, связанная с провокациями режима Александра Лукашенко. По этой причине Литва и Латвия, столкнувшиеся с ними еще раньше, уже приняли несколько недель тому назад решение о чрезвычайном положении. Они прямо заявили о необходимости нестандартных действий в отношении, как это называют балтийские политики и чиновники, гибридной атаки Лукашенко на Европейский союз.

Второй аспект, менее очевидный для общественного мнения, но о котором прямо говорили на пресс-конференции премьер Матеуш Моравецкий и министр внутренних дел и администрации Мариуш Каминский, — это факт продолжающихся на границе российско-белорусских маневров «Запад-2021».

Это регулярные учения объединенных вооруженных сил режимов Путина и Лукашенко, на которых отрабатываются сценарии дестабилизации региона, связанные, в соответствии с тамошней пропагандой, с риском «агрессии Запада» против России и Беларуси.

Наиболее активная фаза маневров начнется 10 сентября. По оценкам, в них может неофициально принять участие более 200 000 солдат.

Можно ожидать, что в связи с погранично-миграционным кризисом, продолжающимся по инициативе спецслужб восточного соседа, и общим ухудшением взаимоотношений Беларуси и России с Западом, риск провокаций будет выше, чем во время подобных маневров в предыдущие годы. Без сомнения, невероятно важно также пропагандистско-демонстрационное измерение, сопутствующее военным учениям. В свою очередь, украинские политики еще некоторое время тому назад говорили об откровенно агрессивном характере планируемых учений и угрозах, которые они создают не только для Украины, но и для стран НАТО.

Аргументы и угрозы

Описанный выше контекст в обоих своих аспектах вполне объясняет инициативу введения чрезвычайного положения. Перед лицом эскалации приграничной ситуации, сильного участия Польши, Латвии и Литвы в белорусских делах, вызывающего раздражение у восточных соседей, а также усиливающихся в последние годы кибератак и дезинформационных провокаций, выглядит понятной необходимость противодействия угрозам на максимально возможном уровне.

Матеуш Моравецкий, премьер-министр Польши

Самое главное, чтобы мы осознали ситуацию, которая может сложиться, возможный ход событий. На белорусской стороне идут военные учения «Запад», они начнутся уже через несколько дней. И в этот момент какой-то активист разрезает проволоку, попадает на территорию Беларуси и происходит трагический инцидент. Мы что, должны ждать такого оборота событий?

Эти слова премьера на пресс-конференции 31 августа не следует рассматривать лишь как риторический прием.

Если до сих пор кто-то считал сценарии использования такого рода ситуаций для эскалации напряжения с Западом и проверки реакции стран Евросоюза и НАТО слишком истеричными, то после весеннего угона самолета с Романом Протасевичем на борту он, к сожалению, должен был избавиться от своего оптимизма.

Часто повторяемый аргумент, что, дескать, «если по мнению властей пандемия была недостаточна для чрезвычайного положения, то и приграничная ситуация не является для него основанием», также кажется ошибочным. Одно дело — чрезвычайное положение в масштабе всей страны, и другое — в нескольких десятках населенных пунктов. Одно дело — пандемия, продолжение которой можно прогнозировать на годы, и другое — кризисная ситуация, которая, вероятно, разрешится в течение нескольких недель.

Однако это не означает, что возможное решение не влечет за собой серьезных угроз. Введение впервые в истории чрезвычайного положения может выявить несовершенство законодательства в этой области, что негативно повлияет на восприятие польским общественным мнением этого решения. Более того, очевидно, что сам факт введения чрезвычайного положения будет использован лукашенковской и путинской пропагандой в качестве мнимого доказательства нечистых намерений соседей. В ближайшие дни мы можем ожидать очередных провокаций и атак. Хорошо, если они ограничатся лишь информационной сферой.

Риск политизации

С внутренней перспективы ключевая проблема, как всегда в кризисных ситуациях последних лет, — это уровень политической поляризации и острый дефицит доверия как между политическими акторами, так и у части граждан в отношении государственных институтов, а также СМИ. Было бы хорошо, если бы политики воздержались от использования нынешней ситуации в узких партийных целях. Однако это, увы, кажется исключительно маловероятным.

Во-первых, нужно надеяться, что окончательная конфигурация ограничений прав и свобод будет пропорциональна угрозам. Власть не должна использовать подвернувшуюся возможность для того, чтобы, к примеру, утереть нос нелюбимым СМИ путем чрезмерного ограничения свободы их деятельности на территориях, подверженных угрозам. Именно на власть имущих лежит ответственность за то, отнесутся ли в конечном счете граждане к введенному чрезвычайному положению как к разумным действиям перед лицом реальных угроз или, скорее, как к ситуации, которую излишне рьяные политики из правящего лагеря хотят использовать в своих, не обязательно благородных, целях.

Во-вторых, ключевую роль сыграет в этот период информационная политика правительства и соответствующих служб на тему приграничной и правовой ситуации. Она должна быть безупречной. Любое высказывание политика из правящего лагеря, без необходимости углубляющее существующие противоречия, или даже обычная языковая оплошность будет не на пользу легитимизации решения о чрезвычайном положении. Полбеды, если такие проколы, как сегодняшняя неудачная оговорка министра Каминского о «военном положении», Военное положение, действовавшее в 1981-1983 годах, было инструментом репрессий коммунистической власти против оппозиции. станут аргументом для оппозиции внутри страны. Хуже, если ее начнут использовать в своих целях СМИ и пропагандистские аппараты, подчиненные восточным деспотам.

В-третьих, последние дни показали, что в мире социальных сетей приграничная кризисная ситуация притягивает разномастных любителей привлечь к себе внимание. Еще хуже будет дальше, когда помимо реального кризиса у нас будет еще и чрезвычайная правовая ситуация.

В-четвертых, свою ответственность должна проявить и парламентская оппозиция. Принятый частью ее политиков с первого же момента нарратив «в годовщину событий августа 1980 года вводят военное положение — 2021», на самом деле, не находит никакого обоснования. Принимая во внимание всего лишь 30-дневный срок действия чрезвычайного положения, кажется, что благоразумным с ее стороны был бы отказ от искушения попытаться отклонить президентское распоряжение. Конечно, одновременно оппозиция должна выступить с ясным заявлением о том, что согласие на его возможное продление она ставит в зависимость от того, как будет выглядеть управление чрезвычайным положением в течение этого месяца и информационной политики правительства в этой области. Сегодня трудно предположить, что возможное шоу в Сейме при обсуждении этого вопроса, о котором, к сожалению, уже объявили левые политики, действительно несет риск отмены решения правящего лагеря — зато оно, определенно, может быть ловко использовано белорусской и российской пропагандой.

В-пятых, все стороны должны воздержаться от распространения теорий заговора. Сегодня рассуждения о том, что чрезвычайное положение в первую очередь должно сделать невозможными досрочные выборы либо прямо противоположные — что исключение части территорий из процесса выборов должно принести досрочный успех правящей партии, дурно свидетельствуют о намерениях, да и компетентности авторов подобных «мудростей».

Внутриполитические последствия

Текущие политические последствия возможного чрезвычайного положения выглядят, скорее, второстепенными, но для полноты картины кратко рассмотрим их. Как я упоминал, в ближайшие дни нас ждет внеочередное заседание Сейма. С одной стороны, оно может стать тестом на мобилизационную способность правящих сил и оппозиции во внеплановый срок, что, с учетом висящего на волоске большинства, имеет некоторое значение.

С другой — оно станет еще и тестом на ответственность обеих сторон. Если «Право и справедливость» попытается устроить из дискуссии по поводу распоряжения президента политическое шоу, бьющее по оппозиции, это ослабит легитимизацию введения чрезвычайного положения. Аналогично — хеппенинги оппозиции в духе нарратива о военном положении также не будут свидетельствовать о ее серьезности. Существуют большие шансы, что они не совпадут с настроениями поляков.

Решение о чрезвычайном положении может иметь последствия и для дальнейшей динамики нынешнего срока полномочий существующей власти.

Сегодня его введение многого не изменит, поскольку в ближайшее время выборы не планируются. Но если бы речь зашла уже о продлении режима ЧП на следующий месяц, то на практике это сделало бы невозможным сокращение срока полномочий Сейма по решению президента после возможного отклонения бюджета парламентом. А это означало бы, что предполагаемые выборы в 2022 году, вероятность которых в последние недели стала рассматриваться наравне с выборами в конституционный срок, были бы возможны почти исключительно в случае сотрудничества в этом вопросе Качиньского с Туском, что достаточно маловероятно.

Наконец, если смотреть несколько шире, первое практическое применение законодательства о чрезвычайных ситуациях также должно склонить нас к серьезным размышлениям о его регулировании. Еще избирательный кризис 2020 года показал, что оно, по крайней мере в области сроков и процедуры возможного переноса выборов, прописано исключительно нечетко и оставляет пространство для сомнительных, произвольных интерпретаций. Наверняка ожидающий нас «тест» выявит значительно большее число неточностей и в других областях. Эксперты в течение многих лет обращали внимание на эти недоработки. Жаль, что политический класс не занялся этим, пока тестировать их нас не вынудили внешние обстоятельства.

Перевод Владимира Окуня

Статья была опубликована 31 августа 2021 года и скорректирована «Новой Польшей» в соответствии с актуальной ситуацией. Благодарим Ягеллонский клуб за возможность публикации текста.

  • Facebook
  • Twitter
  • Telegram
  • VK

Читайте также