Картина Яна Матейко «Крещение Польши», 1889. Источник: Национальный музей в Варшаве
Картина Яна Матейко «Крещение Польши», 1889. Источник: Национальный музей в Варшаве
05 октября 2021

Крещение князя Мешко. Как в Польшу пришло христианство

  • Facebook
  • Twitter
  • Telegram
  • VK

Как гласят учебники, крещение Польши состоялось в 966 году. Что же мы знаем об этом переломном историческом событии? Какую роль в нем сыграли соседние государства? Как князь великополян принимал решение о принятии новой религии и что это означало для его подданных? Об этом и многом другом Бартломей Гайос поговорил с историком, профессором Гжегожем Пацем из Варшавского университета.

Бартломей Гайос: Предположим, что мы путешествуем по польским землям в 964 году, до того, как князь Мешко I принял крещение. Людей каких верований мы могли бы тогда повстречать?

Гжегож Пац: Славяне, жившие на территории нынешней Польши, были язычниками. А вот что это означало на практике, мы вряд ли сумеем ответить.

БГ: Почему?

ГП: Наши знания о древней религии славян весьма скудны и сомнительны, ведь они основаны на совершенно ненадежных сведениях, к тому же изложенных христианами. Даже само слово «язычник» относится к христианскому лексикону. Кроме того, на представление христианских авторов о язычестве сильно повлияла античная литература. Иными словами: когда они пишут и размышляют о местных верованиях, то представляют себе, в некотором смысле, древних римлян и их религию.

Реконструкцию пантеона славянских богов затрудняет еще и то, что сведения, дошедшие до наших дней, относятся к более позднему периоду, чем время жизни князя Мешко, который решил принять крещение. Если мы возьмем в руки «Мифологию славян» Александра Гейштора, то найдем в ней славянский пантеон, который попытался воссоздать автор. Проблема в том, что сделал он это на основе источников, не относящихся, собственно, к территории Польши: в основном из Полабья и Руси. Опираясь на них, он искал определенные аналогии и делал выводы о том, во что могли верить люди на берегах Вислы. Поэтому все, что установлено этим автором, следует предварять формулировкой «возможно».

Рисунок Яна Матейко «Мешко I», 1880. Источник: Национальный музей во Вроцлаве

БГ: То есть мы не в состоянии утверждать, верил ли Мешко I, до того как стал христианином, в Сварожича, Перуна или Яровита?

ГП: Нет. О языческой религии мы можем говорить на самом общем уровне: по всей вероятности, существовало божество, отвечающее за небо, посылающее молнии. «молния» по-польски — piorun Наверняка существовало хтоническое божество, отвечающее за смерть. Почему? Потому что так устроены индоевропейские религии. Но называл ли князь Мешко Перуна Перуном?

БГ: Допустим, Мешко I поклонялся Перуну. Где он это делал? В языческих святилищах, храмах?

ГП: На эту тему ведутся обширные дискуссии. Многое указывает на то, что такие храмы существовали, хотя, возможно, они создавались под влиянием христиан. Язычники видели, что христиане строят храмы, и тоже начали их строить. Профессор Славомир Мозьдзёх считает, что такое святилище существовало во Вроцлаве на Тумском острове — оно возникло в период так называемой языческой реакции.

Храмы, несомненно, были у полабских славян, например, в Арконе (нынешняя Германия — Мекленбург — Передняя Померания).

БГ: Кого еще, кроме язычников, мы могли бы встретить на территории Польши в 964 году?

ГП: Наверняка заходивших сюда разных еврейских купцов, таких как Ибрагим ибн Якуб, оставивший нам письменное свидетельство о государстве Мешко, хотя сам он к его двору не попал. Но не существует никаких указаний на то, что евреи жили здесь постоянно.

БГ: А как насчет христиан восточного обряда?

ГП: Это очень важный мотив в традиции польского православия, при написании истории которого его истоками принято считать миссию Кирилла и Мефодия. В этом нарративе последствия их миссии дошли и до польских земель — с нынешней точки зрения это, конечно, аргумент в пользу незыблемости и древности христианства восточного обряда на этой территории. Однако в настоящее время исследователи такую вероятность исключают.

БГ: Но, с другой стороны, известна запись в «Житии святого Мефодия» 885 года: «Очень сильный языческий князь, сидевший на Висле, поносил христиан и пакости делал. Послав же к нему, сказал <Мефодий>: “Хорошо бы тебе креститься, сын, своею волею на своей земле, чтобы не был ты крещен насильно в плену на чужой земле. И вспомнишь меня”». Перевод со старославянского Ольги Князевской Значит ли это, что какой-то славянский князь на территории нынешней Польши принял крещение раньше Мешко, но мы о нем ничего не знаем?

ГП: Эта история связана с племенем вислян. «Житие святого Мефодия», как и любая агиография, то есть житийная литература, — это специфический источник со своей задачей: прославлять чудеса и величие святого. Кроме него у нас нет никаких других свидетельств, указывающих на то, что на территории современной Малой Польши христианство появилось раньше, чем в Великопольше. Отсутствуют характерные для христиан захоронения — ингумационные, то есть когда тела закапывают в землю (язычники на этих землях обычно сжигали тела). Нет ни следов храмов, ни христианских символов, ни крестов. Это, разумеется, argumentum ex silentio доказательство, выводимое из умалчивания (лат.) — легко сказать: не нашли просто потому, что плохо копали, или потому, что оно не сохранилось. Но это, пожалуй, малоправдоподобно — совсем ни на что не наткнуться, если оно было.

В общем, все гипотезы, предполагающие, что на территории Польши существовало на тот момент христианство славянского обряда, следует признать совершенно неубедительными.

БГ: Что же тогда Мешко I мог знать о христианстве до того, как его принял?

ГП: Князь, несомненно, должен был что-то знать о христианстве, ведь он поддерживал связи со Священной Римской империей. В хронике «Деяния саксов», написанной бенедиктинским монахом Видукиндом Корвейским, Мешко назван «другом императора» (Оттона I), то есть, предположительно, польский князь был его союзником. По сей день среди историков продолжается дискуссия, относится ли этот титул к периоду до или после его крещения.

На Мешко I, несомненно, не могли не произвести должного впечатления кирпичные здания, потому что в те времена на польских землях таких не было. И сам облик духовенства: облачения, тонзура — смотрелись необычно. Правда, более поздний агиографический источник XII-XIII века Tempore illo, описывающий житие св. Войцеха, Святой Войцех, или Адальберт Пражский — христианский святой X века; был пражским епископом, затем отправился с миссией в Венгрию, Польшу и, наконец, к пруссам, где погиб мученической смертью. рассказывает нам о том, что, когда Войцех встретил под Гнезно язычников, те над ним посмеялись, поскольку в их глазах одежда его выглядела смехотворно, да и речи его вызывали смех. Кстати, это показывает, что уже тогда для местных поляков чешский язык — а Войцех происходил из чешского рода Славниковичей, из города Либице — заметно отличался от польского и, очевидно, звучал забавно.

Впрочем, проблема одежды и поведения священников, обращающих язычников в христианскую веру, порождала и некоторые сомнения религиозного свойства. Пример этого можно найти в сочинении Бруно Кверфуртского «Житие пяти братьев-мучеников», описывающем историю двух монахов с территории Италии, к которым на польских землях присоединились еще трое. Все вместе они готовятся к миссии в языческих землях, и в какой-то момент автор затрагивает проблему аккультурации. Насколько следует уподобиться местным жителям, чтобы нести христианство? Он описывает, как братья учат местный язык, меняют одежду и отращивают бороды. Впоследствии это вызывает у них угрызения совести, так как они начинают задумываться, не является ли это грехом, тем более что начать миссию им долго не удается.

БГ: Согласно «Повести временных лет», киевский князь Владимир Великий, прежде чем принять крещение по византийскому обряду, провел разведывательную операцию относительно религий, которые он мог бы выбрать. Есть ли вероятность, что Мешко делал нечто подобное?

ГП: Начнем с того, что история из «Повести временных лет» не слишком реалистична — это скорее не описание того, что произошло незадолго до 988 года, а попытки автора, жившего позднее, обосновать, что именно христианство греческого обряда — лучшая и наиболее подходящая жителям русских земель конфессия.

Похоже, впрочем, что у Мешко I — в отличие от Владимира — на самом деле было не так уж много вариантов из-за близости к латинскому христианскому обряду, которую обеспечивало соседство с Чехией и Германией.

Вспомним также об одном фундаментальном различии между Русью и Польшей. Владимир Великий обратился и заставил обратиться своих подданных в тот момент, когда христианство на Руси уже присутствовало. Несомненно, не могли не быть христианами некоторые из варягов, плававших по Волге в Византию, где крестились. Бабушка Владимира, Ольга, была христианкой. При ее дворе находился немецкий монах Адальберт, впоследствии ставший магдебургским епископом.

БГ: Из школьной программы я помню, что Мешко принял крещение от чехов, чтобы не принимать его от немцев. В этом смысле у него был выбор. Каковы были его мотивы?

ГП: Историки естественным образом мыслят политически и накладывают клише двадцатого и двадцать первого века на реалии тысячелетней давности. Так обстоит дело и с убежденностью, что мы приняли крещение, чтобы лишить Священную Римскую империю повода совершать набеги на польские земли, ведь это происходило под предлогом христианизации и покорения славян. Сомневаюсь. Во-первых, в любом случае Империи не удалось бы быстро справиться с государством Мешко: чтобы смести полабских славян, например, потребовалось немало времени. Во-вторых, не думаю, чтобы имперская элита мыслила в таких категориях и в такой перспективе. Это мышление двадцатого века.

На мой взгляд, с принятием христианства дело обстояло примерно как с либеральной демократией. Дело не в том, что США не заключают союзы с авторитарными странами. Заключают. Но есть некая совокупность демократических государств, образующих своего рода клуб, и благодаря сходству признаваемых ценностей этот союз устойчив. И вот об этом можно и поразмыслить, рассуждая о решении Мешко I. Он, скорее всего, хотел именно присоединиться к «клубу» христианских государств.

БГ: То есть в мышлении Мешко I не было какой-то сиюминутной политической цели?

ГП: Существует теория, что ему пришлось принять христианство, чтобы облегчить заключение союза с Империей. Но как тогда понять Видукинда, который называет Мешко I «другом императора», если это (что вероятнее всего) было в то время, когда тот еще был язычником? Крещение не являлось необходимым условием для заключения союза: в определенных обстоятельствах в те времена вполне имели место союзы между христианами и язычниками. Когда Генрих II — кстати, впоследствии признанный святым — идет в поход на Польшу Болеслава Храброго, который является христианским правителем, то Бруно Кверфуртский и другие немецкие священники укоряют его и глубоко возмущены. Почему? Потому что среди союзников Генриха II были язычники — лютичи. Представьте себе сцену, которую описывает Бруно: идет немецкое войско во главе с Копьем Святого Маврикия — важнейшей имперской реликвией, — а рядом шествуют язычники со своими знаменами. Realpolitik XI века!

БГ: А может быть, когда Мешко увидел собственными глазами внушительные кирпичные соборы или услышал от своих посланцев в Империю рассказы о них, то подумал, что Христос, которому поклоняются его соседи, весьма могущественен, и стоит доверить ему свою судьбу? Тогда в этом решении появляется религиозный аспект.

ГП: Если предположить, что Мешко I, глядя на кирпичные церкви и имперскую армию, подумал, что те, кто со Христом, сильны, то в таком случае разделение причин решения о принятии крещения на религиозные и политические придется выбросить в мусорную корзину. Потому что, если князь действительно так подумал, то это — мышление в той же мере религиозное, как и политическое. Ведь получается, что князь уверовал в метафизического Бога, поскольку увидел земное могущество его последователей. И в результате решил, что с этими святыми и с этим Богом будет лучше и выгоднее. Это, кстати, в определенной степени связано со спецификой функционирования государств этого периода — если оставить в стороне вопрос о том, является ли слово «государство» адекватным термином для тех времен.

БГ: В каком смысле?

ГП: Государство практически все время находится в состоянии войны. Оно функционирует посредством войны или благодаря войне, так сказать. Война обеспечивает добычу и пленных, которых можно продать. Если вы продаете пленников, то получаете серебро, а оно, в свою очередь, позволяет вербовать новых воинов. Новые воины дают возможность продолжать войны. В те времена не существует фискальной системы, которая позволила бы содержать элиты за счет налогов и дани. Есть только война.

БГ: А если война будет неудачной?

ГП: Тогда мы имеем серьезный кризис системы в виде бунта, часто связанного с языческой реакцией. С такими реакциями мы сталкиваемся во многих местах: в Саксонии, Венгрии, Польше.

Однако, что более важно, за этими выступлениями может стоять и религиозно-политическая идея. Обратите внимание, что Мешко I принимает крещение после того, как дважды потерпел поражение от Вихмана. Вихман Младший — граф родом из Саксонии. Был приговорен императором к изгнанию, после чего стал предводителем славянских племен, в том числе велетов, с которыми ходил войной на государство Мешко I. После принятия христианства польское государство переживает подъем, но затем, в правление Мешко II (1025–1034), вновь погружается в кризис. У людей в таких ситуациях может возникнуть простой вопрос: может быть, мы, наши отцы, приняли неверное решение, и отход от старых богов был ошибкой, может, Христос вообще не дает того, чего мы ожидали? Также, как перед этим было наоборот: может, стоит принять христианскую веру, раз у наших соседей все так хорошо?

БГ: Во всей истории принятия крещения важна еще и фигура женщины — чешской княжны. Действительно ли она сыграла такую важную роль?

ГП: Если бы мы воспринимали наши источники буквально, то либо, как утверждает Титмар, Титмар Мерзебургский (975–1018) — немецкий хронист, епископ Мерзебурга. княжна Дубравка приехала на польские земли и обратила Мешко в христианскую веру, либо, как пишет Галл Аноним, она поставила ему условие, что выйдет за него замуж, только если он примет христианство.

БГ: А в это нам поверить трудно?

ГП: Это некий топос, часто появляющийся в разных историях об обращении языческих правителей в христианство. Однако важнее другое: такого рода свадьба — всегда знак союза. В данном случае — польско-чешского, ставшего, вероятно, результатом того, что чехов хотели изъять из альянса с полабскими славянами, направленного против Польши.

Остается открытым вопрос о взаимоотношениях между чешским правителем Болеславом I Грозным и Мешко I, что связано с местом принятия крещения.

БГ: Какое это имеет значение?

ГП: В «Житии святого Мефодия» имеется такой фрагмент: «Хорошо бы тебе креститься, сын, своею волею на своей земле, чтобы не был ты крещен насильно в плену на чужой земле». Это однозначно указывает на то, что есть разница между крещением на своей земле и на чужой.

Харальд Синезубый, датский правитель, крестился на территории Священной Римской империи. Харальд Клак, правитель Ютландии, принял крещение при дворе короля Людовика Благочестивого из династии Каролингов. Борживой I принял христианство при дворе Святополка. Борживой I — первый исторический князь чехов, Святополк I — правитель Нитрянского княжества, а затем Великой Моравии.

Такое различие в том, где именно принимать крещение, свидетельствует о выстраивании политических отношений, в которых одна из сторон явно сильнее. Это, кстати, имеет обоснование в литургии крещения: существует ведь такое понятие, как крестный отец. В случае с Харальдом Клаком им становится Людовик Благочестивый, в случае с Харальдом Синезубым — Оттон II, вдобавок сын Харальда получает имя Оттон. Отношения крестный отец — крестный сын по самой своей природе являются неравноправными. Таким образом, мы видим, как политика переплетается с религией.

Фреска «Крещение Польши» на стене возле памятника Болеславу Храброму в Гнезно. Источник: Википедия

БГ: Как это могло выглядеть в случае с Мешко I?

ГП: Вероятнее всего, имя Болеслав, которое получил старший сын Мешко I, неслучайно. Это было имя, которое давали Пржемысловичи, к тому же мы имеем подтверждение у Титмара, что оно было дано в честь брата Дубравы, Болеслава II Благочестивого. Я предполагаю, что крестным отцом Болеслава Храброго был либо он, либо сам Болеслав Грозный, правитель Чехии. Это могло бы служить подтверждением того, что отношения между Болеславом Грозным и Мешко не были равноправными. О том же, кто был крестным отцом самого Мешко I, мы ничего не знаем.

БГ: И по-прежнему остается неясным, где конкретно мог принять крещение Мешко I.

ГП: Это спорный вопрос. В последнее время снова стала популярна теория, что Мешко все-таки крестился на территории Империи, например, в Кведлинбурге или Магдебурге — этой точки зрения придерживается, например, профессор Томаш Юрек, но я с ним не согласен. Из иноземных вариантов принятия крещения когда-то упоминался также Регенсбург, что, как ни парадоксально, связано с чешской версией, поскольку Чехия не имела в то время собственного епископата и подчинялась Регенсбургу.

БГ: Если бы такое событие случилось на территории Империи, то какой-нибудь хронист или летописец не преминул бы это упомянуть, ведь Мешко I был заметной фигурой.

ГП: Отсутствие источника, который бы об этом сообщал, — аргумент в пользу того, что крещение все-таки состоялось в Великопольше. Первым о крещении пишет Титмар примерно через 50 лет после самого события, однако он не указывает конкретного места. Было бы очень странно, если бы епископ Мерзебургский знал о крещении Мешко I на территории Империи и не подчеркнул этого. Ведь к этому князю — в отличие от его сына, Болеслава Храброго, — Титмар относился благожелательно: по мнению летописца, тот знал свое место в иерархии европейский правителей и воздавал должное императору.

БГ: А если это было в Великопольше, то где именно, какие есть варианты?

ГП: Рассматриваются три места: Познань, Гнезно и Острув-Ледницкий. В каждом из них у Пястов имелся свой дворец, но каждая из этих трех гипотез в чем-то неубедительна. Если бы мне приставили к виску пистолет и велели выбирать, я назвал бы Познань.

Руины дворца и часовни из Острува-Ледницкого, где предположительно крестился Мешко I. Источник: Википедия

БГ: Почему?

ГП: Познань в то время находится на подъеме — Пясты ее развивают. Там у них есть дворец и часовня. Многое указывает на то, что в Познаньском соборе погребены два первых Пяста: Мешко и Болеслав. И первый епископат также учреждается в Познани.

БГ: В летописях Краковского капитула сообщается, что Mesco dux Poloniae baptizatur (Мешко, князь Польши, был крещен), и год — 966. Это достоверная дата? В какое время года могло состояться крещение?

ГП: В летописной традиции есть разные варианты, но чаще всего приводится именно эта дата. В 965 году приезжает Дубрава, год спустя Мешко принимает крещение. Вероятнее всего, это произошло в канун Пасхи, самого главного христианского праздника. Отсюда и символическая дата, которую мы принимаем как день крещения — 14 апреля, потому что можно вычислить, когда была Пасха в 966 году. К этому празднику со времен поздней античности приурочена Крещальная литургия. Титмар и Галл Аноним не указывают дату крещения, так что с тем же успехом это может быть и не 966 год, и не Пасха, но обычно принято считать, что это было именно тогда.

Кроме того, время Великого поста — это период катехумената, то есть подготовки к крещению. К нему относились очень серьезно, о чем нам рассказывают источники, рассказывающие о христианизации. Они всегда подчеркивают, что миссионеры шли в те или иные земли и «наставляли о Пресвятой Троице» местных жителей. И лишь потом крестили. Это имело мало общего с настоящим катехуменатом, который должен продолжаться весь Великий пост, но как-то его обозначало и выражало идею, что чтобы кого-то окрестить, требовалось сначала прочесть ему несколько лекций.

БГ: И Мешко тоже мог ходить на такие лекции?

ГП: Да. Но мы не знаем, как именно выглядели эти занятия.

БГ: А как происходило само крещение?

ГП: Если смотреть сегодня на баптистерии (места, предназначенные для крещения), то напрашивается вывод, что Мешко, вероятнее всего, должен был погрузиться в воду. Во всяком случае, так, насколько нам известно, крестили в Западной Европе. Однако в Польше все места, считавшиеся крестильными купелями, в итоге оказывались чем-то другим, как, например, в Вислице. Там то, что принимали за баптистерий, — это, скорее всего, место для замешивания извести.

Есть и другой способ, но довольно маловероятный для случая, когда крещение не было спонтанным. Речь идет о крещении в естественных водоемах, как это было во время померанской миссии Оттона Бамбергского.

Наконец, если мы обратимся к источникам времен, близких к периоду Мешко I, таким как Сакраментарий богослужебная книга Веремунда, епископа Ивреи, примерно 1000 года, то там мы увидим изображение Христа, которое в момент принятия таинства одновременно и погружают в воду и поливают. Вполне вероятно, что нечто подобное было и с Мешко I.

БГ: Известно ли нам, кто совершал всю литургию?

ГП: Нет. Но я бы предположил, что это был епископ, потому что Мешко I — важная персона. Примерно так же, как, даже если бы мы не знали, кто венчал Уильяма и Кейт, можно догадаться, что это был англиканский епископ, а не простой священник.

БГ: Был ли крещен кто-то еще, кроме Мешко I?

ГП: Это крещение должно было затронуть также и семью, а также каких-то представителей элиты.

БГ: Мешко принудительно ввел принцип Cuius regio eius religio, чья страна, того и вера (лат.) или, говоря дипломатично, предложил элите также принять крещение. Могло ли это вызвать напряженность?

ГП: Необязательно. Мы знаем примеры из раннего Средневековья, когда крестится правитель и его ближайшие родственники, но остальные остаются язычниками. Ольга — хороший пример, но специфический, потому что она была вдовой. В Швеции это иногда выглядело так: местные правители крестятся, а элиты — нет. Чешский Борживой тоже служит таким примером: он крестится при дворе Святополка, возвращается домой, строит церковь, и местные жители его отвергают. В итоге его свергают, он вынужден бежать. Это, однако, довольно специфические примеры.

Но независимо от того, кто был крещен, правитель и его подданные становятся в результате людьми одного и того же вероисповедания.

БГ: Что это значит?

ГП: Религия в то время является чрезвычайно важным элементом групповой идентичности и самоопределения, а прежде всего — права. Из описания агиографами миссии святого Войцеха к пруссам нам известно, что язычники отвергают Войцеха, говоря: «У нас свои законы, у вас свои, нам не нужны люди, живущие по другим законам». Согласно второму житию того же святого, пруссы заявляют более решительно: «Из-за таких, как вы, которые не поклоняются нашим богам, а мы терпим их на наших землях, коровы перестанут телиться, земля не будет давать урожай, трава будет не такая зеленая».

Обратите внимание, что здесь смена религии однозначно понимается как смена системы права.

БГ: Почему?

ГП: Потому что в Средние века каждая система права вырастает из религии, и каждая определяет идентичность. Тот франк, кто живет по закону франков, тот лангобард, кто живет по закону лангобардов.

Языческое право является языческим в том смысле, что имеет языческий генезис, начинается с некоего обращения к богам, которые и есть родоначальники людей. Такое право санкционировано собранием, являющимся по сути своей религиозным, и распространяется в том числе на религиозные вопросы, потому что определяет: за такое-то оскорбление бога предусмотрено такое-то наказание.

Новое право, в свою очередь, является христианским в том смысле, что ссылается на Пресвятую Троицу и установлено христианским правителем. И наказывает людей за то, что — как было в случае Болеслава Храброго — кто-то не постится или прелюбодействует. Известно чешское законодательство, в соответствии с которым человек мог быть наказан за совершение нецерковных похорон или за то, что не крестил ребенка.

Есть очень красивая история о крещении исландцев: они решают принять христианство на собрании, но в ходе обсуждения возникают разногласия. Появляется предложение, чтобы часть племени жила по одному закону (языческому), а другие — по-другому (христианскому). И тогда кто-то говорит, что тогда они перестанут быть одним племенем и начнется война.

Поэтому вполне естественно, что все вместе с правителем принимают христианство и принимают христианское право.

БГ: Почему же тогда, как вы говорили, в случае Ольги или Борживоя подданные не приняли христианства?

ГП: На мой взгляд, эти примеры иллюстрируют одно: если правитель достаточно силен, чтобы ввести христианство, то он это делает. Если нет, то нет. Есть, впрочем, исследователи, которые полагают, что другая религия является элементом построения элитарности: мол, «только мы можем быть христианами». Но для меня это неубедительно. Как я говорил, ситуация, когда подданные не принимают новую религию после крещения правителя — довольно нетипичная.

БГ: Что мы знаем о там, как поступал в этом смысле Мешко I после его собственного крещения?

ГП: Это еще одна проблема, потому что у нас не хватает источников, чтобы точно сказать, мало или много он христианизировал. Пясты были достаточно сильны, и трудно себе представить, чтобы они не принуждали людей к принятию новой религии.

БГ: Что означает «принуждение» в реалиях X века?

ГП: Зачастую это насильственные меры. Возьмем пример Польши времен Болеслава Храброго. Титмар рассказывает, что Болеслав велел выбивать зубы за нарушение поста и прибивать гениталии к помосту за прелюбодеяние. Мы ничего не знаем о том, наказывал ли он за некрещение ребенка или за языческие похороны, но поскольку известно, что он карал за нарушение поста, то, вероятно, карал и за это.

Вопрос в том, что волнует правителя и какие у него есть возможности. Волнует ли его то, как жители той или иной деревни придерживаются христианских принципов? Есть достаточно оснований, чтобы в этом усомниться. Речь идет скорее об элите, для правителя важно, чтобы она стала христианской, потому что это считается лакмусовой бумажкой лояльности. Верхушку общества правитель контролировать в состоянии. Мы должны помнить, что в X веке не было такого, как сегодня, государственного аппарата, удостоверений личности и интернета. Это даже не государство XIX века.

БГ: А должен ли правитель христианизировать?

ГП: Церковь этого ожидает. Существует письмо папы Григория Великого к Этельберту I, королю Кента, который уже был крещен. Папа давит на него, чтобы тот интенсивнее старался христианизировать народ. Правитель несет ответственность за спасение своих подданных. Кстати, у Титмара упоминается, что правитель должен принуждать варварский народ к принятию христианства, потому что это важно с точки зрения salus правителя. Salus — это не благо, в смысле благополучие (как обычно переводится), а спасение, как показал профессор Роман Михаловский.

БГ: Имелись ли какие-то возможности контролировать, живет ли какой-то человек по-христиански или нет?

ГП: Чешские декреты показывают, что контролем занималось духовенство — речь идет об архипресвитерах, которые должны следить за соблюдением всех правил. В свою очередь, в Скандинавии, как свидетельствуют источники, на погребальный пир необходимо приглашать священнослужителя. Это был механизм контроля: такие пиры содержали языческий ритуальный элемент, а цель властей состояла в том, чтобы придать им христианский характер. Эта сеть контроля становится все плотнее с каждым десятилетием. Власти начинают следить за тем, чтобы так называемый простой человек действительно был христианином и имел возможность пойти в церковь.

БГ: Так когда же такой «обычный гражданин» в Польше получил гарантированный доступ к христианским религиозным практикам?

ГП: На этот вопрос очень трудно ответить. Не случайно же профессор Станислав Былина назвал свою книгу «Христианизация польской деревни на закате Средневековья», имея в виду XIV-XV века. Именно тогда польская деревня обретает регулярный контакт со священником, таинствами, доктриной, повсеместно распространяются христианские имена, а в топонимии — названия, связанные с церковью, например, какая-нибудь «Воскресная дорожка», означающая дорогу, ведущую к церкви.

БГ: Что еще изменилось после решения Мешко I?

ГП: Люди прекращают поклоняться старым богам, перестают хоронить по-язычески, то есть сжигать тела. Вместо этого хоронят в могиле. Необходимо крестить детей. Меняется и порядок года: календарь становится христианским. Вводятся периоды поста. Появляется духовенство, строятся храмы. А также вводятся и подати на нужды церкви.

БГ: Верующие уже тогда обеспечивают содержание церкви?

ГП: В тот ранний период это скорее брал на себя правитель. Всеобщая десятина — явление более позднее.

БГ: Эти изменения коснулись всех жителей государства Мешко I в 966 году?

ГП: Я искренне сомневаюсь, чтобы это коснулось простого обывателя. Возможно, еще где-то в районе Гнезно или, скажем, Сандомира — да, но в более отдаленных местах — скорее нет.

БГ: А изменения в пространстве? Должны же были появиться какие-то храмы?

ГП: В Познани профессор Ханна Кучка-Кренц обнаружила при раскопках руины древней ротонды, но нет точной датировки, поэтому трудно сказать, появилась ли эта ротонда до или после приезда Дубравы. Однако похоже, что это времена Мешко.

БГ: Она была деревянная?

ГП: Нет, кирпичная. Вообще ведется обширная дискуссия о деревянных храмах: если на данной территории археологи их не обнаружили, означает ли это, что их вообще там не было или что они не сохранились, потому что дерево — менее прочный элемент, чем камень. Из миссии Оттона Бамбергского мы знаем, что деревянные храмы строились в Померании, так что, возможно, и здесь они были.

БГ: Так сколько же христиан было в Польше на момент смерти Мешко I в 992 году?

ГП: Я бы сказал, что христиане — все, поскольку живут — теоретически — под христианским законом. Сколько действительно крещеных? Понятия не имеем. Мы можем еще больше усложнить вопрос: а что значит быть христианином? Это тот, кто верит в Пресвятую Троицу? Или достаточно того, что человек время от времени ходит в церковь?

Так что можно было бы коварно сказать: все и никто.

БГ: Правильнее говорить «крещение Польши» или «крещение Мешко I»?

ГП: Если я верно понимаю, то с богословской точки зрения невозможно окрестить страну. К тому же в каком-то смысле можно сказать, что тогда еще не было — если опираться на доступные нам источники — Польши как таковой. Наименование «поляне» впервые зафиксировано лишь во время правления Болеслава Храброго, и даже неизвестно, к кому оно, в сущности, относится. «Крещение Мешко I» было бы более осторожной формулировкой.

С другой стороны, нельзя отрицать тот факт, что принятие крещения повлекло за собой определенные изменения, которые затронули все общество. В этом смысле формулировка «крещение Польши» тоже обоснована: это не индивидуальное изменение, оно затрагивает всю структуру.

БГ: Из нашего разговора следует, что точно известно только о крещении Мешко I. Мы не уверены ни в дате, ни в месте, ни в том, как проходила церемония, ни в мотивации. Можете ли вы себе представить открытие какого-то нового источника, который перевернул бы всю картинку вверх ногами?

ГП: Никогда нельзя исключать возможности того, что в переплете какого-нибудь фолианта отыщется потерянная летопись — это мечты любителей Умберто Эко. Археология, исследующая городища и кладбища, постоянно приносит что-то новое, но революции тут, пожалуй, ожидать не стоит.

Перевод Елены Барзовой и Гаянэ Мурадян

  • Facebook
  • Twitter
  • Telegram
  • VK
Бартломей Гайос image

Бартломей Гайос

Научный консультант «Новой Польши», историк. Автор статей о российских революциях 1917 года и политике памяти. Писал для Polityka и Dziennik…

Читайте также