Репетиция перед парадом во время Международного военно-технического форума «Армия-2019» на территории Ростовской области. Сергей Пивоваров / Reuters / Forum
Репетиция перед парадом во время Международного военно-технического форума «Армия-2019» на территории Ростовской области. Сергей Пивоваров / Reuters / Forum
06 апреля 2022

Народ с царем в голове

  • Facebook
  • Twitter
  • Telegram
  • VK

Неужели России, освободившейся от Советского Союза и поначалу захлебывавшейся демократией и капитализмом, был уготован такой конец? Почему большинство россиян поддерживает Путина, вторжение в Украину и продолжает восхвалять Сталина и Советский Союз?

Ежегодно 12 июня у россиян выходной день по случаю годовщины принятия в 1990 году Декларации о государственном суверенитете Российской Федерации, которая провозглашала независимость России от… СССР. Однако сегодня в России мало кто знает, что на самом деле отмечается 12 июня. Тем более, что с 2002 года праздник называется Днем России. В то же время, большинство россиян сожалеет о распаде СССР — в декабре прошлого года таких было 63 %, из них 84 % — люди старше 55 лет.

Почему же россияне спустя 30 лет испытывают такую ностальгию по империи? Настолько, что поддерживали и готовы дальше поддерживать политиков, сулящих ее восстановление? Настолько, что позволили прийти к власти клике офицеров ФСБ, стараниями которой Россия из несовершенной демократии превратилась в авторитарное государство, а после агрессии против Украины 24 февраля 2022 года стремительно эволюционирует в тоталитаризм?

Как получается, что народ, столько перенесший вследствие сталинских репрессий, сейчас в большинстве своем (60–70 %) положительно оценивает Сталина, хотя еще в 90-е годы процент сталинофилов был втрое меньше? Почему большая часть общества с довольно высоким уровнем образования, воспитанного на лозунге «Лишь бы не было войны», сегодня поддерживает войну против Украины и верит, что, как утверждает пропаганда режима, это «специальная операция» против «нацистов», а не против украинцев? Ранее же более 80 % этого общества поддержало аннексию Крыма.

Невозможно ответить на эти вопросы, не рассказав о последних трех десятилетиях российской истории.

Надежды и разочарования

В августе 1991 года провалился так называемый путч Янаева — попытка спасти СССР, предпринятая частью номенклатуры и спецслужб, противившихся перестройке Михаила Горбачева и еще более радикальной программе Бориса Ельцина. Путч не удался, в значительной мере благодаря команде Ельцина и смелости самого президента России, отказавшегося подчиниться заговорщикам. Горбачев, арестованный путчистами на даче в Крыму, через несколько дней после освобождения утратил реальную власть, которая перешла к Ельцину.

После распада СССР в декабре 1991 года Горбачев, наконец, понял, что стал президентом несуществующего государства. Над Кремлем вместо флага СССР подняли трехцветный флаг России, а Ельцин получил от Горбачева чемоданчик с ядерными кодами.

Тот первый этап новой России символически завершился в октябре 1993 года, когда Ельцин, уже крайне непопулярный из-за экономического краха, вызванного реформами, направил танки против российского парламента, большинство в котором составляли его оппоненты, многие — противники реформ и демократии в целом, пытавшиеся устранить президента с поста. В результате столкновений через два месяца в России была принята новая конституция, наделившая президента чрезвычайно широкими полномочиями и ослабившая парламент.

Однако уровень жизни продолжал снижаться. Одновременно усиливалось социальное неравенство. Наиболее оборотливые и беспринципные члены бывшей номенклатуры присвоили огромную долю государственного имущества. Появилась группа олигархов, а также множество обнищавших интеллигентов и государственных служащих, включая сотрудников спецслужб.

Тогда же в оборот вошли такие термины, как «дерьмократия» и «прихватизация». При этом Ельцин настраивал против себя российских демократов, которые не могли простить ему ни компромиссов с представителями старой системы, ни начатой по его приказу войны с мятежной Чечней. Альтернативой же были коммунисты либо русские националисты.

Накануне президентских выборов 1996 года перед российскими демократами стояла фундаментальная дилемма: можно ли нарушать принципы демократии ради ее защиты? Очевидно было, что Ельцин, кандидат, который как-то гарантировал продолжение демократических реформ, может проиграть коммунисту Геннадию Зюганову. Для победы президенту была необходима поддержка государственной администрации.

Ельцин в конце концов победил, но это лишь ускорило агонию российской демократии. Больной президент передавал всё больше полномочий своему окружению и даже семье, которая, наконец, убедила его, что единственной гарантией его личной безопасности станет уход с поста и выдвижение преемника. В последний день 1999 года Ельцин подал в отставку.

Строительство путинизма

Следующий этап, 2000–2014 годы, был уже периодом становления авторитаризма в России. Новый президент Владимир Путин начал с того, что подчинил себе олигархов, гарантировав им безопасность бизнеса взамен за отказ от политических амбиций. Он создал партию власти «Единая Россия», подобную КПСС, и лишил регионы фактической самостоятельности.

Путин продолжал либеральную экономическую политику, что в сочетании с повышением цен на энергетическое сырье — главный экспортный товар России — обеспечило стране стабильный экономический рост. С обществом он заключил негласный договор: вы не протестуете, мы обеспечиваем вам какие-то доходы. Сомневавшихся должна была отпугнуть судьба одного из богатейших россиян Михаила Ходорковского, который не подчинился Путину и провел 10 лет в лагерях.

Государственное телевидение стало орудием пропаганды и формирования новых понятий, например, таких, как «суверенная демократия». Подавляющее большинство других СМИ решило принять введенные Путиным правила игры: оправдывать его политику или, по крайней мере, не высовываться. Судьба Анны Политковской, убитой в 2006 году оппозиционной журналистки, стала предостережением для тех журналистов, которые новых правил не понимали.

Сигнал получили и сотрудники спецслужб. В том же 2006 году был отравлен радиоактивным полонием Александр Литвиненко — их бывший коллега, который, находясь в эмиграции в Лондоне, обвинял Путина во взрыве нескольких жилых домов летом 1999 года — эти взрывы послужили предлогом для второй чеченской войны и обеспечили Путину победу на следующих президентских выборах.

В 2008 году началась война против Грузии. Формально ее вел новый президент Дмитрий Медведев, приспешник Путина, но было очевидно, что за ниточки дергает прежний хозяин Кремля. Когда в 2011 году были сфальсифицированы очередные думские выборы, а Медведев отказался от второго срока и поддержал возвращение Путина на пост президента, в России вспыхнули крупнейшие с 90-х годов протесты.

Они утихли через несколько месяцев, но власть решила, что нуждается в новой легитимизации. Повод представился уже через пару лет — бунт украинцев в защиту европейской интеграции государства, от которой Виктор Янукович в последний момент отказался, после чего приказал стрелять в людей. Окончательная победа Майдана в глазах Путина и его клики была не триумфом демократии, а государственным переворотом, то есть величайшим преступлением.

В качестве ответного шага Путин отдал приказ оккупировать Крым, впоследствии незаконно аннексированный Россией, и отправить на Донбасс вооруженные банды наемников, которые, воспользовавшись временной слабостью украинского государства, провозгласили там Донецкую и Луганскую Народные Республики. Российское государственное телевидение почти ежедневно показывало Украину, представляя ее государством, управляемым враждебным Западом, подверженным националистической или даже фашистской индоктринации.

Путин закрутил гайки и россиянам. Достаточно вспомнить убийство известного оппозиционера Бориса Немцова, покушение на Алексея Навального и его последующее заключение в тюрьму, отвратительную антизападную, в том числе антипольскую, пропаганду, а также превращение Второй мировой войны в светскую религию и введение наказания за «кощунство» в отношении СССР, и наконец — очередные изменения в конституции, позволяющие Путину править вплоть до 2036 года.

Еще в 2021 году казалось, что эти действия эффективно усмирят общество и этим дело закончится. Тем более что режим накопил значительные ресурсы для подавления любых социальных волнений. Однако история пошла другим путем, и постсоветская Россия вступила в тоталитарный этап.

Агрессия против Украины вызвала беспрецедентную волну западных санкций. В ответ Россия ввела драконовские законы, предусматривающие, в частности, до 15 лет тюрьмы за оспаривание официальной версии о «специальной военной операции» в Украине. Кремль закрыл последние свободные СМИ, такие как радиостанция и портал «Эхо Москвы» и телеканал «Дождь». Он заблокировал «Твиттер», «Фейсбук», «Инстаграм» и начал подготовку к изоляции от мира российского интернета. Ложь официальных СМИ и риторика властей стали напоминать эпоху сталинизма.

Бесплодный сентиментализм

Почему Россия не смогла пойти по пути демократизации, последовав примеру Польши или стран Балтии? Если отмести вульгаризированный детерминизм, сводящийся к тезису о том, что раз Россия никогда не была демократией, то никогда ею и не станет, стоит обратить внимание на культурные предпосылки.

Первой причиной поражения российских демократов стало отсутствие традиции права на сопротивление — ius resistendi, закрепленного в европейской традиции как минимум со Средневековья. Оно глубоко укоренилось в сознании жителей бывшей Речи Посполитой, в том числе украинцев — достаточно вспомнить, что Майдан в 2013 году превратился в восстание против Януковича. Тогда как россияне, даже не поддерживающие режим, нередко полагают, что не имеет смысла менять власть при помощи революции, поскольку это не приводит ни к чему хорошему.

Это производная и моральных ценностей россиян, сформированных несколькими веками самодержавия — то, что 100 лет назад польский историк Ян Кароль Кохановский, описывая русский менталитет, назвал «бесплодным сентиментализмом». Прибавим к этому многовековую зависимость православия от деспотической власти, а также уничтожение большевиками Церкви, опоры традиционной морали.

Многие современные россияне совсем иначе воспринимают государство, нежели их западные соседи. Для них это не структура, обслуживающая потребности народа, а организм, конституирующий само существование этого народа. Россияне нередко ощущают себя просто членами государственного организма и не делают различия между лояльностью к государству и лояльностью к политике властей этого государства.

Политической пассивности россиян сопутствует и империализм в суждениях о внешней политике, в особенности, о соседях: белорусах и украинцах. В основе русской национальной культуры — расцвет которой пришелся на XIX век — лежит убеждение, что древняя Русь, то есть конгломерат государств, существовавших тысячу лет назад, была российским государством. В русском языке даже нет различия между «русскостью» и «российскостью».

Современный российский национализм возник на фундаменте общерусской национальной идеологии, утверждающей, что русские делятся на три больших племени: великороссов (то есть русских в нашем понимании этого слова), малороссов (то есть украинцев, которых прежде в Польше называли русинами) и белорусов.

Поэтому в восприятии многих россиян, в том числе Путина, территория нынешней Украины и Беларуси представляет собой часть исторической русской национальной территории, некогда отделенной от остальных русских земель и подвергшейся затем польскому и западному влиянию. Наконец, Ленин и прочие большевики — по мнению Путина — легкомысленно демонтировали творение Екатерины II: повторное объединение русских/российских земель. С этой перспективы Киев предстает — как писал, к примеру, Пушкин — матерью городов русских. Фраза «И сел Олег княжить в Киеве, и сказал Олег: „Да будет это мать городам русским”» известна из «Повести временных лет».

И путинские власти, и значительная часть политических элит искренне верят, что принцип суверенного равенства государств — лишь дымовая завеса, маскирующая фактическое положение дел. В реальном мире имеет значение только военная и экономическая мощь. Лишь несколько государств по-настоящему суверенны — это державы, естественным образом обладающие правом на «сферы влияния» или же «привилегированные интересы». Другие страны как бы обречены быть клиентами держав и должны просто примириться с этой ролью.

При таком образе мышления Россия является одним из центров силы, а Запад, вмешиваясь в политические процессы на территории «ближнего зарубежья» — в ее естественной «сфере влияния» — действует вызывающе и создает угрозу российской национальной безопасности. Эта концепция падает на благодатную почву, поскольку многие россияне компенсируют повседневные тяготы воспоминаниями о славе СССР как сверхдержавы и мечтают о возвращении былых времен.

Российский Нюрнберг

С помощью опроса, проведенного в 2020 году по заказу Центра польско-российского диалога и согласия, мы пытались узнать, почему 69 % россиян положительно оценило аннексию Екатериной II земель нынешней Украины и Беларуси во время разделов Польши. Респонденты ссылались на якобы историческое право России на древнерусские земли; по их мнению, честно и справедливо, что сильному позволено больше; они подчеркивали гуманитарные мотивы, такие как желание защитить братские народы, и, наконец, говорили об «исторической необходимости».

Некоторые отвечали, что Россия никогда не допускала никакой агрессии, ведь российское государство никогда не было агрессором и не может им быть. Еще большее число, 73 % почти в один голос одобряло или оправдывало агрессию 17 сентября 1939 года. И только 12 % россиян (26 % среди лиц моложе 24 лет) солидарны с преобладающим в Польше мнением, что в 1945 году Красная Армия не освободила страну, а посадила в ней просоветское марионеточное правительство.

С этой перспективы представляется чрезвычайно актуальным вопрос о том, разделяет ли российское общество ответственность за преступления своей власти, и если да, то в какой степени?

Если применить к россиянам критерии, использовавшиеся для оценки поведения немцев после 1939 году, то ответственность за преступления Путина разделяют все те россияне, которые, по причине империалистических взглядов либо политического инфантилизма, позволили соблазнить себя демагогам, искушавшим их образами возвращения былой славы России, а затем не только не отреагировали адекватно на новые преступления Путина, но и поддерживали либо преуменьшали их.

Виновны все, кто легитимизировал вооруженную агрессию как метод ведения внешней политики, кто кричал в 2014 году «Крым наш!», кто был готов поддержать независимость Донецкой и Луганской Народных Республик и кто сейчас вытесняет из своего сознания сообщения о преступлениях российской армии в Украине.

Перевод Сергея Лукина

Статья была опубликована в журнале Polityka 28 марта 2022 года.

  • Facebook
  • Twitter
  • Telegram
  • VK
Лукаш Адамский image

Лукаш Адамский

Доктор исторических наук, исследователь польско-российских и польско-украинских отношений, эксперт по польской внешней политике, заместитель…

Читайте также