Сергей Жадан. Фото: Бартломей Кудович / Forum
Сергей Жадан. Фото: Бартломей Кудович / Forum

Сергей Жадан: История не просто пишется заново. Она пишется на украинском языке

  • Facebook
  • Twitter
  • Telegram
  • VK

Об украинском писателе-пацифисте, который сражается без оружия.

С Сергеем Жаданом мы обменивались мейлами. Договаривались об интервью. «Поговорим завтра во второй половине дня. Окей?»; «Позвони, пожалуйста, послезавтра»; «Попробуем сегодня», — писал он. Военные действия усилились. Записать разговор не удалось. Жду.

Жадану не по себе в роли доморощенного политолога, эксперта по Украине, в которой его так часто хотят видеть журналисты. Он предпочитает говорить о литературе или музыке. Однако сейчас ему не до интервью о писательстве. Его «Интернат» стал легендарной книгой, в том числе и в Польше, и сейчас этот военный роман, написанный после появления в восточной Украине путинских «зеленых человечков», читается как исполнившееся пророчество.

Сегодня Сергей сражается, хотя винтовку в руки не брал. Это борьба писателя-гражданина, который не покинул любимый Харьков. Он живет под артиллерийским обстрелом, в грохоте бомб, смотрит, как «его мир», как он называет город, в котором живет, ровняют с землей.

«Слово»

Несколько лет назад, осенью, мы встретились с Жаданом в Харькове. «Позвони, как доберешься», — СМС от Сергея я получила в ночном поезде Киев–Харьков. Мы не слишком хорошо знали друг друга. Разговаривали несколько раз. Но когда я позвонила, Сергей продиктовал свой адрес. Бросил короткое: «Заходи».

Дом в центре города. В квартире не столько бардак, сколько беспорядок: книги, газеты, пластинки, чашки с недопитым кофе.

Ты, должно быть, проголодалась, — констатировал он. — Я сварил суп. Пойду подогрею.

Поставил на стол тарелку овощного супа и положил ломоть хлеба. Я слышала, как из квартиры кто-то выходит и кто-то в нее входит. В комнате появилась девушка. Бросила: «Привет», — закурила сигарету, исчезла за дверью. Чувствовалось, что это открытый, левацкий дом. Спонтанные вечеринки, после которых гости остаются до утра. Я перевела взгляд на мяч, лежавший у Сергея под ногами. Сергей поднялся, начал его гонять, стучать им об стену. «Идем, покажу тебе город», — сказал он.

С 24 февраля (день нападения России на Украину) Жадан ведет на своей странице в Facebook что-то вроде «дневника из сражающегося города». Я с ужасом смотрю на первые снимки: затянутое дымом небо, огонь, пепелища. Спрашиваю в мейлах, в безопасности ли он. 27 февраля Жадан пишет: «У меня все в порядке». 1 марта: «Я цел. Харьков бомбят».

На его странице каждый день появляются новые фото и видео. Багажник легковой машины забит по самую крышу. Пальца не просунуть. Там коробки с продуктами, средствами гигиены, лекарствами, бинтами. Я спрашиваю одного из друзей писателя, кем теперь стал Жадан. Тот отвечает:

Он курсирует между больницами, центрами помощи, собирает посылки и передает их нуждающимся. Достает еду, одежду — предметы первой необходимости во время войны. Кто он? Курьер, санитар, водитель.

Жадан не «присоединился к волонтерам». Он сам с 2014 года, когда разгорелся конфликт в восточной Украине, начал создавать волонтерскую сеть в Донецком угольном бассейне. Основал фонд, возил на фронт продовольствие.

Писатель выкладывает фотографии тех, с кем сотрудничает, с подписью: «друзья». Они улыбаются. Показывают жест «виктори». Словно война идет не у них в городе, а где-то далеко.

Сергей публикует и снимки города. Израненные обстрелами жилые дома, полностью разрушенные общественные здания. Засыпанные обломками улицы, на которых нет ни единой живой души. Жители попрятались в подвалах и убежищах, ждут очередной воздушной тревоги. Харькова, который он показывал мне несколько лет тому назад, больше нет. Война убивает людей и города.

Тем осенним вечером мы долго гуляли по Харькову, который довоенные урбанисты спроектировали как «социалистический мегаполис». Его построили при тракторном заводе — типично для того времени. После Октябрьской революции Харьков на полтора десятка лет стал столицей Украинской Советской Социалистической Республики. В город устремились лучшие архитекторы, писатели и художники. Большинство из них творило в украинском духе, а вовсе не в социалистическом.

Жадан показал мне украинский конструктивизм. Мы пошли на улицу Культуры, 9.

Здание «Слово», — сказал он.

История пятиэтажного жилого дома 20-х годов прошлого века подробно описана. Несколько лет назад о нем даже сняли фильм. С высоты птичьего полета здание имеет форму буквы «С» — «слово». До войны в доме жили выдающиеся представители украинской интеллигенции. Перечислять их слишком долго. Среди них были, в частности, Аркадий Любченко, Олекса Слисаренко, Остап Вишня, Владимир Сосюра.

В годы Большого террора по ночам жителей «Слова» будил стук в дверь. С порога звучало короткое: «Собирайтесь». Те, кого сотрудники НКВД, вывели из здания, больше туда не вернулись.

Они оказались в лагерях, где их либо замучили на каторжных работах, либо расстреляли. В историю украинской литературы они войдут как представители «расстрелянного возрождения».

7 марта 2022 года Жадан напишет в Facebook: «Снаряд повредил легендарное здание “Слово”. Россияне сделали это намеренно: они всегда уничтожали нашу культуру. Однако на этот раз им не достичь своей цели. Россияне — варвары. А “Слово” мы восстановим». Я смотрю на разрушенную часть здания. Выбитые окна, обломки вокруг.

Украинский поэт и писатель Андрий Любка много лет дружит с Жаданом. До недавнего времени они переписывались раз в несколько дней (Любка тоже остался в Украине).

Андрий Любка

В осажденном Харькове ему помогают выжить две особенности. Первую я назвал бы гиперактивностью. Этот парень должен постоянно находиться в движении. Он может сидеть без дела. Вторая его характерная черта — черный юмор. Он способен шутить даже о самых тяжелых травмах. Он всегда шутит и иронизирует.

Беспросветность

Прежде чем Жадана признали одним из наиболее выдающихся украинских прозаиков, он получил известность как поэт. В школе ему нравилось играть словами.

Первые его произведения носили довольно хулиганский характер. Он не стеснялся сквернословить. Но учительница (в те суровые советские времена!) вместо того, чтобы осудить его, восхитилась. «Пиши, у тебя талант», — сказала она.

Жадан не только пишет, но еще выступает с чтением стихов и поет. После одного из краковских концертов группы «Собаки в космосе» (Сергей — ее вокалист) мы сидели и пили пиво. Кто-то заговорил по-русски и тут же прикусил язык. Сергей ответил: «Эй, спокойно. Я не русофоб».

Война тоже не сделала его русофобом. Он всегда подчеркивает различие Киева и Москвы. Жадан — великолепный знаток украинской литературы, но вырос в городе, где украинская и русская культура переплетены. Пишет он только по-украински. 8 марта он написал вFacebook: «Друзья. Не забывайте, история не просто пишется заново. Она пишется на украинском языке».

В Польше современная украинская литература долго ассоциировалась со «станиславовским феноменом», то есть с творчеством Юрия Андруховича, Тараса Прохасько, Юрия Прохасько. Все они работали в Ивано-Франковске (бывшем Станиславове). Жадан — абсолютно украинский писатель, но обладает иной чувствительностью, нежели его западноукраинские коллеги. Говоря об украинской идентичности, он долгое время не упоминал восточную Украину, откуда он родом. Черная дыра. Беспросветность и пустота. Молодежи ничего не нужно, она хочет лишь сбежать отсюда. Если в мире говорили об украинской литературе, то в контексте Киева, Львова и Ивано-Франковска.

Юрий Андрухович

Наконец появился поэт и прозаик, переводчик, режиссер и перформер, не имеющий отношения к «станиславовскому феномену». Ему удалось объединить традиции украинской поэзии (особенно футуризма) и элементы панк-культуры с символическим индустриальным пространством городского пейзажа.

После двух первых романов — «Биг Мак» 2003 года и «Депеш Мод» 2004 года — Жадану удалось не просто переломить западноцентричный литературный тренд: с него в литературе началась мода на восточную Украину.

Алексей Чупа (сначала он подержал в руках лопату, а потом взялся за перо); Владимир Рафеенко (русскоязычный писатель, который решил выучить украинский и писать на нем); Тамара Ореховое Зернышко, или Тамара Дуда (она была волонтером, потом стала писательницей и опубликовала невероятно трогательный роман «Дочь», показывающий войну глазами женщины) — это известные сегодня «донецкие» авторы. Но они дебютируют гораздо позже Жадана.

«Если нужно что-то передать через Днепр в Харьков — напиши Дарье Конох [на фото — ред.] на ее сайте, здесь все примут, а мы подъедем и отвезем в Харьков» (из профиля Сергея Жадана в Facebook).

Именно Жадан первым описал восточноукраинскую провинцию, беспросветность, царящую в унылых районах панельной застройки, парней в трениках, ушлых бизнесменов и интеллигенцию. Именно в его книгах мы обнаружим грязь постсоветских дворов. Он не только описал их — ему удалось заговорить на их сленге. Жадан мастерски оперирует контекстом, обращаясь к истории и спорам об идентификации. Он чувствует восточную Украину, ведь это его земля. Сергей родился в Старобельске, расположенном к юго-востоку от Харькова, в Луганской области, в прошлом Воршиловградской.

Еще Жадан обладает абсолютным литературным слухом. По словам Любки, он может не только прочитать серьезную (даже возвышенную и патетичную) лекцию в университете, но и найти общий язык с четким пацаном с района и даже с гопником. А на сцене он соединяет свою поэзию с чистым панком.

Родина

Жадан называет Донбасс и Луганщину своей малой родиной. Он описал ее в двух книгах: «Ворошиловград» (2010) и «Месопотамия» (2014).

В «Ворошиловграде» главному герою Герману звонит Коча. У него «есть дело» — брат Германа как сквозь землю провалился. Коча просит Германа приехать на несколько дней в Ворошиловград (город его детства). Нужно разобраться с делами: Герман — как это случается в Украине — позволил брату зарегистрировать на себя бизнес. Теперь он в бешенстве, так как в Харькове ведет спокойную жизнь «независимого эксперта», то есть занимается отмыванием денег. Жадан пишет: «Мы редактировали чьи-то речи, вели семинары для молодых лидеров, проводили тренинги для наблюдателей на выборах, составляли политические программы для новых партий, рубили дрова на даче у папы Болика, ходили на телевизионные шоу защищать демократический выбор и отмывали, отмывали, отмывали бабло, которое проходило через наши счета». Здесь и ниже — цитаты из романа «Ворошиловград» в переводе Завена Баблояна.

Герман признаётся: «Я разыскал всех своих старых знакомых, все свои старые любови, всех своих учителей и врагов. Давние знакомые искренне радовались моему возвращению, но этим все и ограничивалось. Старые любови знакомили со своими детьми и напоминали о незаметном протекании времени, которое делает нас мудрее, но к мудрости обязательно добавляет целлюлит. Учителя обращались за житейскими советами, а враги просили одолжить им хоть какую-нибудь сумму».

На поблекших фотографиях, которые герой Жадана просматривает в альбоме любовницы, изображены: пионеры, школьные торжественные собрания «по поводу», женщины — усталые и неухоженные. Спальные районы, запущенные квартиры, дороги в колдобинах. Бардак. В городской инфраструктуре и в человеческой жизни (каждый уже развелся несколько раз, имеет несколько любовниц или любовников, были внебрачные дети, отсидки, алкоголизм).

Герой Жадана мог бы сдаться, продать бизнес брата, забрать деньги и вернуться в Харьков, но вдруг оказывается, что не это важно. Дело в справедливости.

В каких-то идеалах — ведь перед связанными с городскими властями бандитами дрожит весь город. Ворошиловград начинает притягивать Германа. Он ищет в нем красоту, секс, любовь. Хотя от случайно встреченного мужчины слышит: «Вот что я тебе, Герман, скажу — мне кажется, ваши проблемы от того, что вы слишком цепляетесь за эти места. Вбили себе в головы, что главное — это остаться здесь, главное — ни шагу назад, и держитесь за эту свою пустоту. А тут них… нет! Просто — них… Здесь не за что держаться».

Разговор с Ольгой, подругой и бухгалтером Германа, протекает так:

Ты же, наверное, хотела уехать? Что тебя здесь может держать?

Ну как что? — ответила она, подумав. — Всегда есть вещи, которые нас держат.

Ну послушай, держит, как правило, уверенность в завтрашнем дне. У тебя есть уверенность в завтрашнем дне?

Нет, — призналась она, — нет. Но у меня есть уверенность в дне вчерашнем. Иногда она тоже держит.

В «Месопотамии», выдержанной в той же тональности, что и «Ворошиловград», Жадан опишет Харьков. Набросает эскиз города, в который юношей приехал на филфак. И вновь покажет его сквозь призму его жителей. Опишет их запутанные судьбы и нелегкие решения. Добавит иронии.

В 2015 году во Вроцлаве он получил за «Месопотамию» литературную премию Центральной Европы Angelus.

Жюри Премии Центральной Европы Angelus

И в Месопотамии, и в скрывающем свою идентичность сегодняшнем Харькове самым главным является следующее: «Все находится между рек и все оттуда начинается — и все истории, и вся любовь». Звучит высокопарно? Пусть так. Но «Месопотамия», представляющая собой очень личный портрет любимого города, — это еще, а может быть, прежде всего, роман о любви. О расставаниях и возвращениях, о бессонных от ревности ночах, о грезах молодости и сомнениях зрелости. О встречах в шикарных апартаментах и клубах фешенебельной части города и о торопливых свиданиях вблизи прибрежных трущоб. Если масштаб писателя измерять его умением справиться с этой труднейшей темой, то лавирующей между иронией и меланхолией «Месопотамией» Сергей Жадан показывает, что с ним необходимо считаться.

«Интернат»

До того, как в Донецкий бассейн пришла война (2014 год), на востоке страны имели место «попытки» Майдана, то есть проевропейского подъема. «Попытки», потому что не стоит сравнивать восток Украины с ее центральной и западной частью. На востоке украинцев, выходивших под сине-желтыми флагами и флагами ЕС, разгоняли боевики-сепаратисты и местные спецслужбы. В Харькове тоже был свой Майдан, Жадан участвовал в его организации. Его жестоко избили. Фотографии его лица, залитого кровью, опубликовали крупнейшие печатные издания мира.

Когда война на востоке разгорится всерьез, Жадан из писателя, обнажающего украинские проблемы, прибегая к юмору и насмешке, превратится в гражданского активиста. Он присоединится к антикоррупционным акциям (взяточничество — одна из самых больших проблем Украины, в том числе и в армии). Во время поездки на фронт он увидит смерть. Жадан подчеркивал раньше и продолжает утверждать сегодня, что споры не разрешить с помощью ненависти.

Он «восточный» и знает людей, которые поддержали сепаратистов, а сегодня поддерживают Россию. И не презирает их. Тем самым нажил врагов. Еще несколько лет назад часть литературного сообщества требовала, чтобы он четко обозначил свою позицию.

Книгу о войне на Донбассе Жадан долго — по его собственным словам — «носил в себе». Хотел создать универсальный роман о вооруженном конфликте. «Интернат» вышел в 2017 году. Жадан не называет места действия. Однако все указывает на то, что речь идет о Дебальцево, где на рубеже 2014–2015 годов произошли последние крупные сражения между украинскими войсками и пророссийскими сепаратистами; позже война перешла в позиционную.

Главного героя романа Пашу, учителя, «война не интересует». Он не хочет брать в руки винтовку. И бежать не хочет. Отец просит его забрать племянника из интерната. Паша в ярости, но соглашается выполнить просьбу. За время трехдневного путешествия по заваленным снегом дорогам Паша столкнется с хаосом и жестокостью войны. Он увидит «тех» и «этих», еще недавно живших бок о бок. В драматический момент он хватает телефон. «Давай, — повторяет с отчаянием, — давай, где же вы все? Где хоть кто-нибудь? Где вы? Никого нет, никого не слышно. Никого не жалко. Никого». Перевод Елены Мариничевой.

Я жду разговора с Жаданом. Верю, что через какое-то время нам удастся встретиться. А Жадан расскажет мне о своей новой книге. Может, это будет еще один военный роман? Написанный как предостережение, ведь Сергей остается пацифистом и по-прежнему повторяет, что залпы из танков и винтовок не разрешают конфликтов. А может, он больше не захочет писать и говорить о войне. Снова, как перед созданием «Интерната», ему потребуется время, чтобы «привести в порядок мысли».

Не буду сейчас забивать ему голову известием, что Польская академия наук выдвинула его кандидатуру на Нобелевскую премию по литературе. Шведской Академии пришлось бы нарушить регламент и стандартные процедуры, потому что кандидатуры можно предлагать до 31 января. Ну так пусть нарушит.

Перевод Сергея Лукина

Статья опубликована на портале Tygodnik Powszechny 21 марта 2022 года.

  • Facebook
  • Twitter
  • Telegram
  • VK
Малгожата Ноцунь image

Малгожата Ноцунь

Журналистка еженедельника Tygodnik Powszechny, в 2004–2006 годах работала его корреспонденткой в Беларуси и Украине. Редактор журнала Nowa…

Читайте также